Пространства притяжения

 

Выставка украинских и словацких художников "Пространства притяжения"визуализирует одну из наиболее ярких и интересных тенденций, которые прослеживаются в современном искусстве, – стремление художников к работе с темами и персонажами окружающей среды, наделенными качествами мифологических героев: сакральными, сверхъестественными, магическими свойствами. Эта тенденция имеет глубокие корни в мировом культурном наследии. Но религиозная живопись и историческая картина, с одной стороны, и современное искусство, с другой, предлагают разные методы интерпретации и визуального воплощения классического мифа о творении мира, естестве и назначении человека.

В XX веке, в связи с кардинальным изменением эстетических и идеологических парадигм, появляется понятие "другой" мифологии, которая является сознательным конструированием нового мифа, созданием новых картин мироздания, систем, целью которых есть трансцендентное переосмысление взаимоотношений Человека и Пространства. Сегодня приобретает глобальный характер не только освоение пространства как территории, проникновение в глубины, устремление в высоты, но и освоение различных видов энергий и создание виртуальных пространств. Глобализация создает иллюзию расширения личностного пространства человека, однако делает все более уязвимым пространства, которые принято называть окружающей средой и считать константой – тем, что дано изначально и никогда, казалось нам, не изменится. Уязвимость констант – так можно определить главную тему выставки.

Оригинальное название проекта на украинском языке звучит "Простори тяжіння", что подразумевает как пространства притяжения, так и пространства тяготения, поскольку украинское слово "тяжіння" включает в себя оба значения. Таким образом, уместнее будет говорить о понятии "притяжение-тяготение": притяжение пространств и тяготение пространств, притяжение человека и тяготение человека, – ибо, на наш взгляд, именно динамическая пара человек-пространство и есть движущей силой и процесса познания, и процесса сотворения, а значит – и процесса создания произведения искусства.

Мы говорим о пространстве потому, что, собственно, точки, линии в природе не существует. А есть пространство, нескончаемое в своих проявлениях и принуждающее человека к постоянным метаморфозам. Живопись и скульптура, как традиционные виды изобразительного искусства, в разные времена имели различные задачи и критерии оценки. С развитием технологий необходимость фиксировать изображение пространства утратила актуальность, одновременно исчезло и множество связанных с ней критериев оценки – опорных точек в определении "качества". Сегодня художник не отображает и не изображает предмет, он создает живописные пространства. Бытие в качестве динамического средоточия свободы приводит к тому, что пространственные формы содействуют с художником настолько, насколько он может соединиться с ними (эта возможность свободного пребывания подле (или в центре) чувственных оснований вещей, возможно, и есть сверхзадача художника). Таким образом, "наблюдение за наблюдаемым" приобретает иной смысл, поскольку взоры наблюдающего и наблюдаемого направлены друг на друга. И наблюдающий Каспара Давида Фридриха, и наблюдающий Бориса Гребенщикова становятся со-творцами наблюдаемой реальности. Как и, собственно, реальность (мистическая духовность природы Фридриха – мистическая эфемерность познания у БГ) из познаваемой, осмысляемой превращается в познающую.

Образ познающей реальности – один из приоритетов проекта "Пространства притяжения".

Можно говорить о скрытой реальности как реальности видимой у Александра Бабака, женском абрисе как точке отсчета и ритме у Александра Животкова, форме и смысле, когда в каждом предыдущем заключен последующий, у Анны Гидоры. Цвет и линия у Бадри Губианури, сознание (реальность) и подсознание (возможность иных реальностей) у Ярослава Присяжнюка, вода и ее обитатели у Алексея Литвиненко, доступность возможностей и трудность выбора у Олега Ясенева, социальная иллюзия и мечта о гармонии у Анатолия Твердого, пространство света и след носителя света у Петра Бевзы, антропоморфная форма и пространство "in" во внешних объектах Миколы Малышко, формальный жест и пространство "out" в инсталляциях Нины Денисовой – динамические пары единого образа. Ближайшие параллели – мыслящий океан и исследователь в "Солярисе"Станислава Лема, лес Чуда и Св. Георгий в "Чуде Святого Георгия"Альбрехта Альтдорфера.

Большинство художников проекта – представители одного поколения и одной живописной школы, которая складывалась в условиях смены (на первый взгляд кардинальной) социально ангажированного искусства прошлого (соцреализма) на, по сути, такое же социально ангажированное рынком искусство contemporary.

Однако им не свойственен ни пафос мироздания, ни логоцентрический скепсис релятивизма. Отсутствие социально фиксированного облика дает возможность найти нечто иное в становлении своего образа как части образа всеобъемлющего, и, в результате, найти его в своем творении – средоточии любви пространств притяжения.

Художники пытаются со-чувствовать, со-переживать, со-страдать, со-действовать не с пространствами, ангажированными социальными силами общества, но с пространствами, свободными от них, обозначенными культурой как архетипы.

Создание образа пространства – своеобразное присвоение этого пространства. Византийские иконоборцы отказались от образов, чтобы отделить божественное от овеществления. Проект "Пространства притяжения"утверждает идею не присвоения божественного, но вплетания, вписывания в него. Присвоение пространства отличается от освоения тем, что последнее не предполагает притязаний собственности, то есть желания обладать, а наоборот, предполагает со-действие двух начал божественного: в природе и в человеке.

Украинский философ Сергей Крымский утверждал, что ключевым архетипом славянских народов является софийность (мудрость) бытия, которая являет собой единство (со-единение) творца, творения и процесса творчества.

Это партнерство мы рассматриваем как со-творение пространств притяжения, – акт воли на месте отражения явлений.

 

Петро БЕВЗА